ИИ между ресурсом развития и симуляцией силы

Проблема в одной формуле

Мой тезис, можно озвучить так: инструмент, снимающий усилие, не различает, кто его держит — и потому капитализирует уже накопленное и маскирует отсутствующее. ИИ впервые в истории снимает не отдельную операцию (счёт, навигация, письмо), а сам акт порождения мысли. Из этого следуют два несовместимых сценария.

Ниже — разбор по трём уровням: философскому (что происходит с субъектом), психологическому (как это работает в поведении и самооценке) и нейропсихологическому (что при этом делает мозг). Там, где эмпирика слабая, я отмечаю прямо. Как есть!

1. Философский уровень: внешний разум и подмена собственности

1.1. Тезис расширенного сознания — и его цена

Энди Кларк и Дэвид Чалмерс в эссе «The Extended Mind» (1998) утверждают: носитель информации, находящийся вне черепа, но функционально связанный с субъектом (их пример — блокнот Отто), является частью его когнитивной системы. Из этого прямо следует, что «думать с ИИ» — не мошенничество, а легитимная форма мышления.

Но тезис расширенного разума содержит и ловушку, которую чаще цитируют, чем замечают. Критерий Кларка—Чалмерса — не любой доступ, а надёжная, автоматическая, безбарьерная связка, где носитель свой. Отношение «пользователь → чат-бот» этому критерию не удовлетворяет: доступ здесь опосредован, зависим от подписки и формулировки запроса, и — главное — проверяемость результата остаётся на человеке. Отсюда философски строгая постановка вопроса:

Вопрос не в том, «использует ли человек внешний разум», а в том, кто в этой системе несёт эпистемическую ответственность за истинность. Если ответственность делегирована вместе с производством текста — расширения не произошло, произошла замена субъекта исполнителем.

1.2. Феноменология «Как будто я»: Маркс о присвоении

Маркс в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» описывает отчуждение как ситуацию, когда продукт деятельности противостоит своему производителю как чужая сила. ИИ-симуляция — это отчуждение наоборот: продукт присваивается как свой, хотя произведён не тобой. Между «порождением» и «присвоением» возникает разрыв, и именно в этом разрыве живёт имитация интеллекта и силы.

Ханна Арендт в «Vita activa» (1958) различает работу (произведение, оставляющее след в мире) и труд (циклическое поддержание жизни, исчезающее без следа). Генеративный текст — это чистый труд: он исчезает в момент потребления, не оставляя у автора ни следа, ни навыка. Культура, состоящая из такого труда, не накапливает способностей — она накапливает артефакты.

1.3. «Колесо»: пространство, где нет нового

Часто используемый и любимый мною образ «Колеса», в контексте, когда информация без привнесения новых нарративов, нарушает диалектические законы современной философии - объективнее, чем может показаться. Это сансара как режим существования: воспроизводство без приращения. Ближайший строгий аналог — мимесис без поэзиса: культура, где производство контента бесконечно, а производство способностей нулевое.

Обратная фигура — Аристотель, «Никомахова этика», II книга: добродетель есть устойчивый склад, возникающий из повторяющихся действий; «мы становимся справедливыми, совершая справедливые поступки», а «деятельность (energeia) важнее склада». Прикладной вывод: если акт усилия изъят из практики, склад не формируется. Сила не может быть передана — она может быть только выращена. Всё, что можно получить мгновенно, по определению не является силой.

Отсюда я привёл бы метафору: «обезьяна на дереве», которая и перестаёт быть риторикой и становится точным описанием регресса к дописьменному состоянию: не к животному как таковому, а к иллюзии, будто сложность среды можно обойти за счёт отказа от инструментов сложности. Сократ в «Федре» Платона боялся, что письмо ослабит память, — и был отчасти прав: письменность действительно перераспределила память. Но она не отменила необходимость читателя. ИИ отменяет именно читателя, оставляя только заказчика.

1.4. Что философия не может решить

Философия даёт критерий (кто отвечает за истинность, кто выращивает способность), но не даёт вероятностей. Станет ли цивилизация «колесом» — эмпирический вопрос. Перехожу к нему.

2. Психологический уровень: когнитивная разгрузка и «кредит»

2.1. Что такое разгрузка и чем она отличается от замещения

Когнитивная разгрузка (cognitive offloading) — использование внешних средств для снижения умственной нагрузки: записи, карты, калькулятор. Это древняя и адаптивная стратегия. Разница с ИИ, как показано в обзорах: генеративный инструмент берёт на себя язык и управляющие функции — планирование, формулирование, выстраивание аргумента. А именно эти функции, по принципу «используй это или потеряешь», поддерживаются только упражнением.

Ключевая эмпирическая работа — опрос 319 работников знания из США, Великобритании, Канады и других стран, использующих генеративный ИИ минимум раз в неделю (Ли и др., Microsoft Research и Carnegie Mellon, CHI 2025). Главный результат сформулирован почти афористично:

Уверенность в ИИ связана со снижением усилия критического мышления; уверенность в себе — с его повышением.

То есть сдвиг происходит не по линии «умный/глупый», а по линии калибровки доверия. Тот, кто заранее знает, что справится сам, использует ИИ как спарринг-партнёра и проверяет его агрессивнее. Тот, кто в теме не уверен, принимает первый гладкий ответ — и «разгрузка» превращается в замещение. Авторы описывают это как сдвиг критического мышления из «сбора информации» в «верификацию», из «решения задачи» в «интеграцию ответа», из «исполнения» в «надзор за исполнением».

Важная оговорка: это самоотчётный опрос, а не эксперимент; корреляция не доказывает причинности и, в принципе, может означать, что менее уверенные люди пользуются ИИ чаще и замечают больше поводов для сомнений. На это прямо указывает критический разбор методологии в обзоре, который я читал (Zenodo, 2026, препринт-версия). Так что тезис надо держать в ослабленной форме: данные говорят о связи, а не о причине.

2.2. Иллюзия знания: главный механизм имитации собственного ума

Это самое сильное звено вашей интуиции, и оно опирается на данные. Фишер, Годду и Кейл (Journal of Experimental Psychology: General, 2015, 144(3)) провели девять экспериментов. Люди, которые искали объяснение в интернете, оценивали свои знания заметно выше, чем те, кому дали тот же самый текст без поиска. Эффект возникал даже при неудачном поиске без ответа. Участники показывали на снимок фМРТ и считали, что «их мозг активнее».

Иными словами: акт поиска, а не полученное знание, раздувает самооценку. Это и есть механизм, который можно назвать «имитацией собственного интеллекта». Замечу честно: эксперименты Фишера и коллег касались поисковиков, а не чат-ботов. Перенос на диалоговый ИИ — правдоподобная экстраполяция, но пока не отдельно проверенный факт.

Тот же эффект — причина «силы» без силы: человек, чья самооценка выросла на доступе, уязвим ровно там, где доступ убран. Прекрасный индикатор — экзамен, где чат-бота нет; именно в этом зазоре обнаруживается разница между способностью и её аватаром.

2.3. Асимметрия усилий и режим «супервизора»

Дальше — простая экономика энергии: мозг дорог, лень дешёва, а ИИ представляет собой самый гладкий путь наименьшего сопротивления из всех, что когда-либо существовали. Психологически это значит, что по умолчанию пользователь не будет выбирать «совместное мышление» — оно требует усилия, а ИИ предлагает снятие усилия.

Устойчивое исключение, которое фиксирует и наука, и практика: нигерийское исследование ИИ-тьюторов, где студенты за шесть недель достигли прогресса, соответствующего двум годам обучения, сработало лишь потому, что педагоги вели запросы и задавали контекст, то есть человек оставался носителем цели. Там, где субъектность осталась у человека, ИИ стал множителем. Там, где он отдан инструменту, множитель работает на ноль.

3. Нейропсихологический уровень: мозг и порядок действий

Здесь важнее всего порядок, и это, пожалуй, самый неочевидный и самый практически ценный результат.

3.1. Исследование MIT Media Lab: «долг познания»

Наталья Космына и коллеги (препринт arXiv:2506.08872, 2025; на момент публикации — не прошёл рецензирование) записали ЭЭГ у 54 участников 17–25 лет, писавших эссе в трёх режимах: только своей головой, с поисковиком, с GPT. Четыре сессии за несколько месяцев, на четвёртой группы менялись местами (в перекрёстной части — 18 человек).

Что было обнаружено:

Авторы сформулировали вывод как «долг познания»: быстрый результат берётся в кредит, который предъявляется позже. Ключевой трагический штрих: у тех, кто начал с чат-бота, а потом писал сам, связность оставалась ниже, чем у писавших самостоятельно с самого начала; у тех, кто сначала писал сам, а потом получил доступ к ИИ, связность, наоборот, была выше. Отсюда рекомендация первооткрывателей: откладывать интеграцию ИИ до момента, когда собственное усилие уже состоялось.

3.2. Что с этим не так — и почему это не отменяет вывод

Добросовестность требует назвать слабости: выборка мала, исследование не прошло рецензирование, дизайн допускает, что ЭЭГ фиксирует смену режима (не порождение текста, а его редактуру), а не снижение способностей. Критики резонно спрашивают, не путает ли падение активности на конкретной задаче с общим ухудшением ума, и опираются на тезис расширенного разума и на 2400-летнюю историю «паник о новых технологиях» — тот же разбор (Zenodo, 2026).

Мой вывод как читателя обеих сторон: сам факт снижения активности при разгрузке не спорен; спорен его масштаб и долговременность. Для данной темы это ничего не меняет: вопрос не в том, «оглупел ли мозг», а в том, вырастил ли человек способность, которой теперь пользуется. На этот вопрос исследование отвечает прямо.

3.3. «Цифровая деменция» и гиппокамп: где аналогия ломается

Манфред Шпитцер («Антимозг», рус. пер. 2014) вводит понятие «цифрового слабоумия»: отказ от сложной умственной работы ослабляет память, внимание, способность к сомнению и самоконтролю. Опорный нейропсихологический аргумент — опыт лондонских таксистов (исследования гиппокампа, в частности Магуайр и др.): у них задняя часть гиппокампа увеличена за счёт многолетней практики пространственной навигации. Мозг растёт пропорционально затраченному усилию. Навигатор это усилие убирает — и с ним убирает тренировку.

Исследование Спэрроу, Лю и Вегнера (Science, 2011, 333(6043), 776–778) показывает ту же логику для памяти: ожидание будущего доступа снижает запоминание самого содержания и повышает запоминание пути к нему; интернет становится внешней трансактивной памятью.

При этом, честно: термин «цифровая деменция» — метафора, а не диагноз; академическая критика упрекает Шпитцера в упрощениях и обобщениях, и на это указывают русскоязычные обзоры его работы (в частности, публикации РАНХиГС и ПГУ). Пользоваться им стоит как указателем на риск, не как клиническим фактом.

3.4. Сводка уровней

ИИ как инструмент и кто держит субъектность:

А) Человек задаёт цель и верифицирует:
“Ресурс развития” - далее,
“Уверенность в себе растёт” - далее,
“Критическое мышление усиливается” - далее,
“Способность выращивается”.

Б) Ответ принимается без проверки:
“Замещение…” - далее,
“Уверенность в ИИ растёт…” - далее,
“Иллюзия знания…” - далее,
“Вне инструмента беспомощность…” - далее,
“Колесо: воспроизводство без приращения…”

4. Синтез: немного самокритики. Где именно ломается мой тезис и где он точен

Точно: ИИ действительно позволяет предъявлять результат, не имея способности, — и это не моральная, а структурная особенность. Иллюзия знания задокументирована экспериментально; снижение активности при разгрузке зафиксировано на уровне ЭЭГ; порядок «сначала сам, потом инструмент» влияет на результат. Соблазн симуляции распределён неравномерно, и мои размышления о «слабых и глупых» имеют эмпирическое основание: наименее уверенные в себе прибегают к разгрузке легче и проверяют меньше.

Неточно: из этого не следует, что «цивилизация достигла апогея и соскальзывает». Конечно же, “Я накручиваю”)).

 Три оговорки:

1. Данные корреляционны и коротки. Горизонтальные (лонгитюдных почти нет) и выборочно малых исследований недостаточно, чтобы утверждать траекторию цивилизации. Прогноз — экстраполяция, а не вывод.
2. Эффект перевёрнут у сильных. Работы Ли и коллег и данные MIT сходятся в одном: кто сохраняет собственную уверенность и верифицирует, тот становится сильнее, а не слабее. ИИ не понижает уровень — он увеличивает разрыв между теми, кто мыслит, и теми, кто заказывает.
3. История техно-паник (Сократ против письма; споры о калькуляторе, о телевидении, о смартфоне) действительно повторяется, и «Колесо» не является предопределённым. Но у этого витка есть отличие: прежние инструменты брали отдельную операцию, а этот берёт языковое производство и управляющие функции, то есть тот самый слой, в котором выращивается авторство.

Отсюда уточнённая формула, которую я бы поставил вместо исходной:

Цивилизация не «достигает апогея» и не «соскальзывает к обезьяне». Она расслаивается. Инструмент снимает усилие со всех одинаково, но капитализирует накопленное неравномерно: там, где был субъект, появляется множитель; там, где была пустота, — глянец. «Колесо» — не судьба, а верхний аттрактор для той части, которая выбрала гладкость вместо усилия.

5. Практический вывод: три правила, которые следуют из данных

Из исследований следуют не призывы «отказаться от ИИ», а довольно жёсткие правила пользования.

1. Порядок важнее времени. Сначала собственное усилие, потом инструмент — это не педагогический идеал, а прямое следствие перекрёстной части исследования MIT. Заказ ответа до попытки самому фиксирует «долг».
2. Правило проверяемости. Каждый ответ должен быть верифицирован на предмет, который вы можете назвать. Если вы не можете назвать, как вы бы это проверили, — вы не расширяете ум, а занимаете его.
3. Правило объяснения. Инструмент полезен, пока вы способны воспроизвести его рассуждение своими словами. Как только воспроизведение невозможно — вы стали заказчиком, а не автором.

Данные здесь не приговор, а указание на асимметрию: пользованием ИИ легко стать слабее и трудно стать сильнее. Первое происходит по умолчанию, второе требует решения, которое придётся принимать каждый раз заново.

Примечания об источниках

Опирался на: 
Ли и др. (Microsoft Research / Carnegie Mellon, CHI 2025) — опрос 319 работников; 
Космына и др., arXiv:2506.08872 — ЭЭГ, n = 54/18, препринт без рецензии; 
Фишер, Годду, Кейл, JEP: General, 2015, 144(3), 674–687 — девять экспериментов; Спэрроу, Лю, Вегнер, Science, 2011, 333(6043), 776–778; 
Шпитцер, «Антимозг» (рус. пер. 2014); 
Кларк и Чалмерс (1998), Аристотель, «Никомахова этика» II, Платон, «Федр», Маркс (1844), Арендт (1958) — по существу концепций.

Клинический-медицинский психолог, Эмоционально-стрессовый терапевт
 — Виталий Юрьевич Дубко. г. Ставрополь