Выделите текст, чтобы комментировать.
Производителям приходится перестраивать бизнес, искать новые каналы сбыта и учиться управлять рисками по всей цепочке.
Мебельная отрасль сегодня — это одновременно и история успеха, и головная боль. Российские производители заняли место ушедших западных брендов. Но чем больше мы производим, тем яснее видно: импортозамещение готовой мебели не сделало нас независимыми. Оно просто перенесло проблему на другой уровень.
И если 2022–2024 годы прошли под знаком «замещения любой ценой», то 2025–2026 годы ставят перед отраслью новые, более сложные вопросы.
Рост производства есть. Но считать его нужно в штуках, а не в рублях
По данным Росстата, по итогам 2025 года российские производители отчитались о рекордных 547,6 млрд рублей выручки. Но если посмотреть, сколько мебели реально выпущено, цифры скромнее: 98 млн единиц — всего на 1,1% больше, чем в 2024-м.
Более того, по старой методике Росстата (которая действовала до лета 2025 года) производство в натуральном выражении упало почти на 10%. Индекс промпроизводства мебели снижается 12 месяцев подряд — впервые с 2009 года.
Одним словом: рублёвый рост — это во многом инфляция и удорожание материалов. В штуках отрасль практически стоит на месте.
Люди стали реже покупать мебель из-за высоких цен и дорогих кредитов. Потому что растут затраты на всё: зарплаты, логистику, обслуживание оборудования, сырье, в том числе импортное.
Производителю приходится искать новые каналы — и главный из них B2B
Падение розничного спроса заставляет производителей искать новые каналы сбыта. Цифры это подтверждают: в 2025 году производство офисной и коммерческой мебели выросло на 15,6%, достигнув 26,1 млн единиц, в то время как выпуск бытовой мебели сократился на 3,3% — до 71,9 млн единиц.
При этом сегмент девелоперов жилья, на который многие делали ставку, не оправдал ожиданий. После отмены массовой льготной ипотеки застройщики сократили закупки мебели на 20–25%, а рынок новостроек упал на 37%.
Зато коммерческая недвижимость — отели, апарт-отели, офисы, больницы — показывает обратную динамику. В 2025 году ввод таких площадей стал рекордным за последние 10 лет, и именно этот сегмент сегодня становится драйвером роста для некоторых мебельщиков.
Но что значит «работать с B2B»? Это не просто найти нового покупателя. Компании, которые строили бизнес вокруг розничного покупателя, вынуждены перестраивать производственные процессы под B2B-логику.
Что скрывается за словом «импортозамещение» в производстве мебели
Полной независимости от импорта мебельная отрасль пока не достигла. Производители по-прежнему зависят от импортных комплектующих: фурнитуры, тканей, механизмов трансформации, оборудования. Европу заменили Китай и Турция, но сама зависимость осталась.
При этом активно развиваются отечественные заменители: компания Slotex запустила завод по производству HPL-пластиков с инвестициями 3 млрд рублей, Ultradecor в Калужской области открыла линию по выпуску ДСП и МДФ с инвестициями 22 млрд рублей. Растет число компаний, работающих по модели СТМ в Китае: они разрабатывают продукцию под собственные бренды, контролируют качество и адаптируют решения под российский рынок.
Государство меняет правила игры
На федеральном уровне мебельная отрасль включена в список приоритетных для поддержки в 2026 году. Среди ключевых мер:
- Новые критерии локализации. Правительство внесло изменения в постановление № 719 — новые нормы начнут действовать с 2027 года и напрямую повлияют на доступ к госзакупкам.
- Обсуждение заградительных пошлин. В правительстве рассматривается введение пошлины (порядка 35–50%) на импорт мебели из недружественных стран.
- Льготное кредитование и гранты. Продолжает действовать программа Фонда развития промышленности.
Однако меры тарифного регулирования несут и риски. Переклассификация фурнитуры с повышением пошлины до 55,65% уже вызвала критику: пошлины на аналогичную фурнитуру из Европы могут повыситься только до 10%, что создаёт неравные условия для китайских поставщиков, на которых завязана российская отрасль.
Государство пытается помочь
Мебельная отрасль — в списке приоритетных на 2026 год. Звучит обнадеживающе. Но что за этим стоит?
Во-первых, меняются правила локализации. Правительство уже внесло поправки в постановление № 719. Новые требования вступят в силу с 2027 года и напрямую повлияют на доступ к госзакупкам. Если раньше считалось, что «российская» мебель — это та, что собрана в России, то теперь критерии ужесточатся.
Во-вторых, обсуждаются заградительные пошлины. Речь идет о 35–50% на импорт мебели из недружественных стран. Только из Италии и Германии, по разным оценкам, к нам завозят продукции больше чем на 30 млрд рублей в год. И это не просто цифры — это прямой удар по тем, кто продолжает закупать готовую мебель за рубежом.
В-третьих, работают программы льготного кредитования и гранты — например, через Фонд развития промышленности.
Но есть нюанс. Меры тарифного регулирования — это палка о двух концах.
Так, например, осенью 2024 года Владивостокская таможня переклассифицировала мебельную фурнитуру из Китая, подняв пошлину с 0% до 55,65%. Это затронуло около 90% китайской фурнитуры, которая идёт через этот порт. При этом на аналогичную фурнитуру из Европы пошлина составляет всего 10%.
Участники рынка забили тревогу: такое решение ставило китайских поставщиков, на которых завязана вся отрасль, в неравные условия и грозило ростом цен на мебель на 15%.
Эта история закончилась хорошо: в декабре того же года ФТС отменила это решение после обращения АМДПР и судебных исков от производителей. Но сам прецедент показал: таможенные риски могут возникнуть в любой момент, и от них не застрахован никто.
Что всё это значит для мебельного бизнеса?
Ответ не такой сложный, как кажется. Старая формула «закупка-производство-продажа» — больше не гарантирует стабильности. Слишком много переменных изменилось. Спрос упал. Каналы сбыта перестраиваются. Импортные комплектующие никуда не делись, а правила игры может поменять даже одно таможенное решение.
Теперь побеждают те, кто умеет управлять всей цепочкой. От выбора альтернативных поставщиков до контроля качества на каждом этапе. От способности быстро перестроиться до умения сохранять стабильность, когда всё вокруг меняется.
Кто-то идет в B2B с головой и перекраивает производство, кто-то гонится за объемами и переходит исключительно на крупные госзаказы. Мы же в Мебельсон выбираем другой путь: сохранять фокус и на корпоративных клиентах, и на рознице. И не собираемся менять этот баланс в угоду моменту. Ведь каналы сбыта могут меняться, а наша миссия — делать качественную мебель для людей — всегда останется неизменной.
