Сознание как процесс: три стадии становления человека

Аннотация

В статье предлагается модель развития сознания, включающая три стадии: инкорпорацию когнитивно-поведенческих программ (детство), структуризацию и кристаллизацию черт характера (пубертат — примерно до тридцати лет) и фоновое накопление знания, завершающееся «взрывом сверхновой» — перестройкой ценностно-смыслового ядра личности. Модель сопоставляется с данными нейронаук о созревании префронтальной коры и с концепциями Э. Эриксона, В. Франкла, А. Маслоу, Л. Кольберга. Показано, что предложенная схема описывает не столько биологический, сколько экзистенциальный ряд развития, и что её главный эвристический ресурс — различение внешней нормативности и внутренней необходимости.

1. Постановка проблемы: сознание как становление, а не как данность

Обычный язык обращается с сознанием как с вещью: оно «есть» или его «нет», оно «ясное» или «помрачённое». Философская традиция, начиная с Гегеля, предлагает иной взгляд: сознание есть результат собственного движения, и вопрос о нём — это вопрос о его стадиях. В этом же направлении движется и современная нейронаука, для которой «сознание» — не точка, а траектория: созревание структур, миелинизация, прунинг синапсов, перестройка связей между системами.

Задача настоящей статьи — не доказать предложенную схему, а сделать её предметом анализа: показать, что в ней угадана реальная логика предмета, и обозначить границы её применимости.

Ключевая интуиция, из которой я исхожу, может быть сформулирована так: сознание проходит путь от внешней определённости к внутренней необходимости. Сначала человек определён извне — средой, сценариями, ожиданиями; затем он определён формой, которую ему придали; и лишь на последней стадии он определён тем, что не может не быть его собственным. Мораль, которую на первой стадии приходится заучивать, на последней становится естеством — и в этом смысле исходная формула «новому человеку нет нужды говорить о десяти заповедях» есть точная формулировка классической философской идеи о переходе закона во внутренний строй личности.

2. Первая стадия: инкорпорация программ

Первая стадия — период до полного развёртывания функций новой коры. Её содержание точно описывается словом инкорпорация: внешнее вбирается внутрь тела и психики почти без участия рефлексии.

Нейробиологически эта стадия соответствует периоду, когда лимбическая система и подкорковые структуры уже работают, а лобные отделы — носители планирования, торможения, произвольного контроля — ещё незрелы. Миелинизация идёт волной от затылочной коры к лобной и завершается в лобных долях значительно позже детства. Уместно и сравнение лобных долей с «управляющими функциями», которые биологически созревают лишь с началом взрослости: именно поэтому ранний опыт запечатлевается не как знание, а как форма — как способ реагировать раньше, чем успевает возникнуть мысль.

Отсюда — центральный для первой стадии феномен: сценарии. Ребёнок усваивает не правила, а ходы. Не «будь щедрым», а конкретную последовательность действий в конкретной комнате с конкретными людьми. Сценарий компактнее принципа и потому надёжнее: он не требует понимания, он требует лишь узнавания ситуации. Именно это делает ранний опыт столь устойчивым — и столь трудно пересматриваемым.

Особую роль в предложенной модели играет любопытство как преддверие любознательности. Различение здесь принципиально. Любопытство — это аффективный импульс, реакция на новизну, свойственная и животным. Любознательность — это уже установка: устойчивое отношение к незнанию как к приглашению, а не как к угрозе. Переход от первого ко второму — и есть первый собственно человеческий акт, поскольку он предполагает, что неизвестное может быть ценным само по себе. Психология развития фиксирует нечто подобное в понятии базового доверия к миру: если среда отвечает на исследовательский импульс предсказуемо, мир приобретает качество «пригодного для узнавания».

Здесь же складывается зародыш Эго — не как самосознания, а как первичной позиции: «я тот, кто хочет». Эго на этой стадии ещё целиком зеркально, оно отражает взгляды ближайшего окружения. И это не дефект, а необходимость: чтобы впоследствии от чего-то отталкиваться, нужно сначала иметь от чего отталкиваться.

3. Вторая стадия: структуризация и отбор

Вторая стадия — пубертат и следующий за ним длительный период отбора. Её логика противоположна первой: если первая стадия накапливает, то вторая — отсеивает.

Нейронаука даёт здесь на редкость точную метафору. В подростковом возрасте происходит синаптический прунинг: избыточные связи, сформированные в детстве, отбрасываются, а те, что регулярно активируются, стабилизируются и покрываются миелином. Мозг не «достраивается» добавлением — он упорядочивается удалением. Поведенчески это выглядит как борьба за самоутверждение, но механизм глубже: формируется избирательность. То, что не используется, не просто забывается — оно перестаёт быть возможным.

Отсюда следует существенное уточнение к предложенной схеме: отсеивается не только навязанное извне, но и часть собственного. Подросток отбрасывает не только чужие ожидания, но и собственные ранние привязанности, таланты, пристрастия — иногда с той же безжалостностью. Кристаллизация характера есть результат двойного отбора: внешнего давления и внутреннего самоограничения.

Второй важный момент — асинхронность созревания. Системы вознаграждения и эмоциональной оценки созревают раньше, чем системы контроля; подросток чувствует сильнее, чем способен регулировать. Это не «незрелость ума», а рассогласование двух систем, каждая из которых по-своему зрела. Так формируется характерный для периода профиль: высокая чувствительность к социальной оценке, склонность к риску в присутствии значимых других, обострённая реакция на иерархию. Всё это — материал, из которого лепится самоутверждение.

Хронологические рамки второй стадии в предложенной схеме — примерно до тридцати лет, до кризиса между требованиями социального окружения и собственными амбициями. Это согласуется с данными о том, что нейронная дифференциация, ремоделирование синапсов и миелинизация продолжаются и после двадцати пяти лет; распространённое представление о «завершении созревания к 25 годам» оказывается упрощением. Существенно и то, что границы стадий здесь заданы не календарём, а содержанием: пока сохраняется нужда в самоутверждении, структуризация не завершена.

Именно на этой стадии формируется то, что Э. Эриксон описал как кризис идентичности: задача не выбрать роль, а собрать из множества частичных отождествлений нечто связное. Удачное разрешение кризиса даёт, по Эриксону, «чувство внутренней тождественности», неудачное — спутанность ролей. Показательно, что для Эриксона идентичность проверяется не декларацией, а верностью — способностью держать обязательство во времени. Это уже этическая, а не только психологическая категория, и она подводит нас к третьей стадии.

4. Третья стадия: фоновое накопление и «взрыв сверхновой»

Третья стадия в предложенной модели названа фоновой — и это точное слово. Она не имеет собственных событий; она идёт параллельно второй, а иногда и раньше, как медленное накопление вопросов обобщающего характера: «кто я?», «в чём смысл?». Знание складируется, но не связывается; противоречия фиксируются, но не разрешаются. Накопление идёт подспудно, без видимого результата, — и именно поэтому момент перехода переживается как внезапность.

Описанию этого перехода в исходном тексте соответствует образ, точный по своей структуре: критическая масса, взрыв, отделение части сознания от биологического носителя, импульс, уходящий в неизведанное. Это не физика и не нейробиология — это феноменология события. И у неё есть серьёзные аналоги.

А. Маслоу описывал «пиковые переживания» — краткие моменты наибольшей интеграции, когда человек ощущает гармонию с миром, теряет границы собственного Я, утрачивает чувство времени и места. Существенно, что такие переживания, по Маслоу, не являются сверхъестественными и не требуют ничего, кроме полноты включённости. Существенно и другое: их нельзя добыть целенаправленно. Маслоу прямо предупреждал, что «охота за пиковыми переживаниями» обычно не работает — счастье «застаёт врасплох». В. Франкл, соглашаясь с ним, настаивал: предельные переживания должны оставаться следствием, а не целью.

Это принципиальное уточнение. Если «взрыв» становится целью, он превращается в позу или в эксперимент с собственным состоянием. В предложенной модели он описан как событие, которое происходит с человеком, когда накопленное достигает порога, — и в этом описании модель совпадает с гуманистической традицией в её самом трезвом варианте.

Второй аналог — понятие инсайта в гештальт-традиции: внезапная переструктуризация поля, при которой элементы, прежде разрозненные, складываются в фигуру. Здесь нет нового содержания — есть новая организация уже имевшегося. Именно это и утверждает формула «ценности и убеждения объединяются в единый кластер»: содержание прежнее, конфигурация — другая.

Третий, философски наиболее близкий аналог — понятие самотрансценденции у Франкла. Смысл, по Франклу, не изобретается и не конструируется: он обнаруживается. Человек не ставит вопрос о смысле — жизнь ставит этот вопрос перед ним, и отвечает он не словами, а поступками. Три пути обретения смысла — творчество, переживание и позиция по отношению к неизбежному страданию — описывают не три типа людей, а три измерения одного и того же движения вовне. Образ «электромагнитного импульса, уходящего в бескрайние пространства неизведанного» — это метафора именно такого движения: сознание осуществляется в направленности за собственные пределы, а не в интроспекции.

Наконец, важнейшая для моей темы параллель — концепция морального развития Л. Кольберга. Высшая стадия морального суждения характеризуется тем, что человек руководствуется не внешними правилами и не ожиданиями группы, а самостоятельно принятыми принципами, которые он признаёт универсальными. Это не «отмена» заповедей — это их интериоризация до состояния, когда внешний запрет больше не нужен, потому что поступок и убеждение совпали. Формула «ему нет нужды говорить о десяти заповедях» на языке Кольберга означает: норма перестала быть внешней инстанцией и стала формой собственного суждения.

5. Структура перехода: почему моя модель работает

Попробуем зафиксировать внутреннюю логику в виде последовательности условий.

И она держится на трёх опорах.

1. Первая — асимметрия стадий. Первая стадия накапливает без отбора, вторая отбирает без накопления, третья накапливает то, что не было отобрано, но и не было инкорпорировано, — вопросы. Именно вопросы, а не ответы, составляют содержимое третьей стадии. Вопрос «кто я?» — это не запрос информации, а симптом избытка противоречивых ответов.
2. Вторая — роль недоговорённостей. В исходной формуле критическая масса складывается из «информации и недоговорённостей». Моё наблюдение. Разрыв между усвоенным и пережитым, между тем, что человек делает, и тем, что он чувствует, накапливается как напряжение. Структура, содержащая много несогласованных элементов, неустойчива, и рано или поздно происходит перестройка — не потому, что кто-то её планировал, а потому, что система не может дольше оставаться в таком виде.
3. Третья — необратимость. Если первые две стадии в принципе обратимы (можно вернуться к сценариям, можно заново самоутверждаться), то третья описывается как событие, меняющее сам масштаб: не «человек узнал новое», а «человек стал другим». Отсюда и метафора отделения: речь не о разрыве с телом, а о появлении уровня, с которого телесная и социальная жизнь видится как материал, а не как приговор.

6. Критические замечания

Всякая схема стадий рискует превратиться в норму, по которой измеряют людей. Поэтому необходимо обозначить границы.

1. Во-первых, стадии не универсальны. Нейробиологические процессы — миелинизация, прунинг, созревание систем контроля — происходят у всех. Но психологическое содержание, которое им приписывается, зависит от культуры и биографии. В традиционных обществах «отбор» идёт не по индивидуальному самоутверждению, а по встраиванию в готовую структуру; кризис идентичности в его эриксоновском понимании — во многом продукт обществ с высокой степенью выбора.
2. Во-вторых, «взрыв» не является обязательным. Многие люди проходят жизнь, не переживая событийной перестройки, и это не означает неполноты. Возможна и постепенная, «плато»-подобная форма: Маслоу описывал устойчивое, длительное переживание более глубокого видения мира как альтернативу краткому пику. Отсутствие взрыва может означать не отсутствие развития, а его иную — распределённую во времени — форму.
3. В-третьих, метафорика требует дисциплины. «Отделение сознания от биологического», «электромагнитный импульс» — образы, ценные эвристически, но опасные при буквальном прочтении. Нейронаука не располагает данными о субстанции, покидающей тело; и сама модель в этом не нуждается. Её утверждение скромнее и сильнее: меняется не носитель, а отношение человека к носителю — к своим состояниям, привычкам, социальным ролям.
4. В-четвёртых, у схемы нет критерия проверки. «Новый человек проявлен» — утверждение, о котором трудно сказать, что могло бы его опровергнуть. Это не делает его бессмысленным: феноменологические описания вообще проверяются не экспериментом, а узнаванием. Но это означает, что схема работает как язык самоописания, а не как теория с предсказательной силой.

7. Заключение

Предложенная модель описывает развитие сознания как движение от внешней определённости к внутренней необходимости: от сценариев — через форму — к смыслу. Её сильная сторона в том, что она удерживает вместе три ряда, которые обычно рассматриваются по отдельности: нейробиологический (созревание и отбор связей), психологический (идентичность и характер) и этический (переход нормы в естество).

Её главный вывод можно сформулировать так: зрелость — это не количество усвоенных правил, а исчезновение нужды в их внешнем предъявлении. Заповеди не отменяются — они перестают быть внешней инстанцией. Именно этот переход и обозначен в моём тексте как появление «нового человека», и именно он, а не метафора взрыва, составляет содержательное ядро модели.

Практическое следствие из сказанного невелико, но существенно: о собственной стадии нельзя судить по самоощущению, потому что самоощущение принадлежит той же стадии, которую оценивает. Единственный доступный критерий — не интенсивность переживания, а характер поступков во времени. Здесь мы вновь возвращаемся к Эриксону и Франклу: идентичность проверяется верностью, а смысл — действием.

Литература и источники

1. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис / пер. с англ. — М.: Прогресс, 1996.
2. Франкл В. Человек в поисках смысла. — М., 1990.
3. Франкл В. Доктор и душа: Логотерапия и экзистенциальный анализ / пер. с нем. — 2-е изд. — М.: Альпина нон-фикшн, 2021. — 338 с.
4. Маслоу А. Психология бытия. — М.; Киев: Рефл-бук, Ваклер, 1997.
5. Маслоу А. Дальние пределы человеческой психики. — СПб.: Евразия, 1999.
6. Maslow A. [Комментарий в дискуссии с В. Франклом] // Journal of Humanistic Psychology. 1966. Цит. по: диссертация (НИУ ВШЭ): https://www.hse.ru/data/xf/2016/04/14/1129603407/диссертация%20Уколовой.pdf
7. Обзор логотерапии и концепции экзистенциального вакуума: https://www.kgau.ru/distance/aspirantura/psihol-asp/psihol-asp.pdf
8. Обсуждение соотношения идентичности, ценностей и психологического благополучия: http://evestnik-mgou.ru/en/Articles/Doc/227
9. Миелинизация лобных долей и созревание регуляторных систем в пубертате: https://science-education.ru/ru/article/view?id=33535
10. Обзор возрастного развития префронтальной коры (прунинг, миелинизация, дофаминовая система; критика «порога 25 лет»): https://repo.dma.dp.ua/9734/1/Features%20of%20the%20age%20development....pdf
11. Социально-нейробиологическая модель подросткового риска: https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC2396566/
12. О созревании мозга и подростковом поведении (APA): https://www.apa.org/monitor/julaug04/brain
13. О миелинизации и пластичности коры (Harvard Magazine, On the Brain): https://hms.harvard.edu/sites/default/files/publications%20archive/OnTheBrain/OnTheBrainSpring10.pdf

Клинический-медицинский психолог, Эмоционально-стрессовый терапевт, — Виталий Юрьевич Дубко, г. Ставрополь.